Если я стою на месте
И ничем не шевелю.
Даже мыслью. Хоть ты тресни,
Все равно тебя люблю.
Все равно дышу неровно,
Вспоминаю невзначай
Облика изгиб нескромный.
Может выпалить: «Ты знай,
Что влюблен я не на шутку!
Твой отныне я навек!!!
И готов терпеть я муку,
Что влюбленный человек!
Если же опять ты лихо
Мимо окон пролетишь,
Так и знай – найду я выход,
Чтоб по следу, мой малыш,
За тобой помчаться вдали,
За тобой идти вперед,
Чтобы люди все узнали,
Как люблю я самолет!!!»?
Ментальные часы перевела:
На них теперь всегда почти двенадцать.
И всё, кроме тебя, – ночная мгла,
Глаза твои как звезды в ней искрятся.
Ты спишь, наверно, или пьёшь кофе, а у меня снова ломка:
Ни серьезные документы, ни телефоны, звонящие громко,
Не отвлекают меня от мыслей о твоём плече,
К которому тяготит моя голова… На алыче
Цветы распускаются и, даря ароматы,
Обещают быть желтым и фиолетовым фруктом…
Так и мне этим сонным бесполезным утром
Хочется стать яркой охристой ягодой,
Выросшей рядом с тобой – фиолетовой –
Из одинаковых светлых цветков, облепивших дерево нежной ватою,
Чтобы касаться тебя фруктовой кожей тонкой
И светится сквозь неё косточкой-сердечком.
И если бы я не знала, как мои мечтанья пагубны,
Какой я бываю в них беспечной,
И какими они грозят бедами,
То придавалась бы им вечно.
И нет мне разницы теперь, что аметисты –
Подарок сердца моего простой и чистый –
Лежат на дне под слоем зла воспоминаний.
Резона нет искриться мне сквозь пыль и грани
Своими чувствами. Любовь не перестанет
Рождать во мне всех проявлений экстремальных,
Но стала я закостенелым нигилистом
И отрицаю волшебство у аметистов.
Мне жаль Вас, милая Линель, мне очень жаль.
В вазоне ландыши мертвы, померк хрусталь.
Не пахнет ласковый жасмин, зеленый чай
Испорчен. Только в уголке горит свеча.
Вы, низко голову склонив, смотря на воск,
Молитвой просите богов вернуть Вам лоск
И роскошь, данную отцом, и мужа к Вам
Вернуть на волю из тюрьмы. И вот рука,
В молитве сложенная с той, что нанесла
Удар по мужу и деньгам, Вам тяжела.
И падает она без сил. Почти впотьмах
Глядите слепо на ладонь, сжимает страх
Вам сердце, горло и кулак… Был муж не прав,
Но был он люб Вам за его звериный нрав.
Виновны Вы, что королевой на балу
Давали руку целовать, и, как юлу,
Вертели Вас за кавалером кавалер.
В тот вечер юный кареглазый офицер,
Прижал ладонь Вашу к мундиру, аксельбант
Коснулся кисти. Муж Ваш, истый дуэлянт,
Стрелялся с ласковым и влюбчивым юнцом.
Прикосновенье Ваше стало им концом.
Вы словно сами нажимали на курок,
И убивали, и сажали… Огонёк
Бросает тени от вещей на Ваш кулак,
И дрожь усиливает в нём. Вы каждый знак –
Все тени, отблески трактуете как смерть.
И забываете, что надо Вам теперь
Менять цветы в вазонах, вытирать хрусталь,
Греть кипяток и улыбаться сквозь печаль.
Мне жаль Вас, милая моя, что нет плеча,
Куда Вам голову склонить, и по ночам
Вы так терзаете себя. И я готов
Вам поднести свою опеку, нежность, кров.
Вы виноваты, я не меньше виноват:
Ваш муж был мне намного более, чем брат,
Но я лелеял ярость мужа, ревность в нём
Ко всем поклонникам. Я был для них углём,
Который жёг его. Был водкой во хмелю.
Чтоб он ушёл от Вас. Чтоб Вам сказать «люблю».
«Не отрекаются, любя».
Что может быть ужасней этих строчек?
Когда для сильного уже роман окончен,
Слабохарактерный ещё изо всей мочи
Терзается, чтобы любви источник,
Опустошив его, совсем иссяк.
Мы все – туманности…
.
Мы все – космический чуть видный эпатаж.
.
И до стекляруса,
Вошедшего в предсвадебный вираж
В кармическом стремленье стать звездой,
Мы одинаково полярны.
.
И с тобой
Мне не столкнуться трогательной пылью.
.
Только ждать…
.
Рождения тебя
………Уже Сверхновой…
.
И, взяв тогда полярность за основу,
.
Орбиту вкруг тебя нарисовать,
.
Чтобы сдержать,
Сдержаться
И держать
.
Тебя
В любви
И слово
Не появляйся и не исчезай.
Мне
…сотни
………тысяч лет
к Тебе стремиться.
Мои ментальные границы
Давно тебя определили в Рай.
Не появляйся и не исчезай…
За солнца блик
Потянет теплый лучик.
Мне без тебя так пусто и так лучше –
Не появляйся и не исчезай.
Не открывай дверей,
Не шли мне письма,
На мантры не дели мой каждый слог.
Я оставляю у себя Тебя по-лисьи,
А повстретчавшего Тебя зову пророк.
Не появляйся и не исчезай…
Под вздохи клавиш,
Не появляйся в образах:
Всяк фетиш – грех.
Не появляйся и не исчезай.
Ты небом правишь.
А я обычный,
Я же смертный
Человек.
Карбидным сплавом
Крошится покой.
Предел нагрева нежными стихами
Достигнут.
Я уже больна тобой.
А сердце бьет под рваными мехами.
И кислородом
Накаляю горн –
И жгу себя, читаю твои строки.
Опять твои
И гну себя в поклон
На части долга, теплые оброки.
За каждый росчерк
Твоего пера
За каждый странный взгляд
Из-под названья.
За Все мое прочтенное вчера
И Все, чем так томлюсь я в ожиданье.