Будучи в Москве купила книгу «Набоков о Набокове и прочем: интервью, рецензии, эссе». Спасибо Кате: она так пыталась меня отговорить от дополнительных трат на книги, – что я теперь каждый раз радуюсь, держа эту в руках.
Материализация
Первым интервью, которое я прочла, стало датированное июлем 1962 и данное Питеру Дювалю-Смиту (стр.117-127). Его оригинальное изложение на английском можно найти вот здесь. Кроме многих интересных мест (уже даже не всегда знаю чем, но стикеры и мой почерк указывают на что-то ценное) в этом тексте, меня привлекло достаточно яркое доказательство существования материализации в жизни Набокова. Приведу вопрос и данный писателем ответ:
«Был ли у Гумберта Гумберта, обольстителя средних лет, прототип?
Нет. Это человек, которого я выдумал, человек, охваченный наваждением, и, думаю, многие из моих персонажей подвержены внезапным наваждениям, самого разного рода наваждениям; но никогда не существовал. Он возник, когда я писал книгу. В процессе ее написания, то тут, то там, в газетах, мне приходилось читать разнообразные истории о пожилых господах, преследовавших маленьких девочек: довольно занятное совпадение, но не более того.»
Далее Набокова спрашивают о прототипе Лолиты и тут автор однозначно отвечает, что героиня «…родилась в моем собственном сознании. Она никогда не существовала.».
То есть из этого краткого «отчета» автора об истории создания романа можно сказать, что не будь неожиданно попадающихся на глаза метру газетных статей образ Гумберта был совсем другим. Либо совсем выдуманным.
А вот «занятное совпадение» мне хочется трактовать и называть примером того, как человек сосредоточенный на предмете видит в окружающем мире инструменты достижения цели (то есть как раз материализацией занят).
Причем определенная внутренняя уверенность в предмете – четкость его образа, позволяет усиливать собственную способность «видеть инструменты».
Литература
(вот потребовало чуть так разграничить, так как дальше рассуждения скорее о роли литературы в материализации)
И тут опять хочу обратиться к интервью Набокова.
Теперь уже от марта 1963 года Олвину Тоффлеру. Опять же вопросы Набокову о «Лолите», а именно о его опыте при написании образов Лолиты и Гумберта, а также отношений девочек-подростков и взрослых мужчин. Вот к какому ответу они привели, страница 133: «Думаю, правильнее было сказать, что, не напиши я «Лолиту», читатели не начали бы находить нимфеток ни в других моих сочинениях, ни в собственном доме…».
Кроме того, что Набоков похоже немного иронизирует над попытками критиков найти в его прошлом или настоящем сходные факты с описанными в книге, на мой взгляд, это уже явный пример того, как автор знает о силе своих произведений. А результатом его трудов становится не только текст с признаками искусства, но и сосредоточение социальных «эталонов». А уже читатели, знакомясь с ними, используют их для формирования предмета своей материализации.
Цикл такой забавный: «предмет глазами автора – материализация его в книге – чтение ее публикой – материализация предмета в жизни».
Катя, исправь меня в том, что я забыла указать! 
)
Автор = материализация + литература
Вот тут уже можно сказать, что автор – это комплекс пиар-инструментов. Проще говоря, человека, уверовавший в себя-писателя, и пишущий, идет по пути осуществления задуманного и создает-материализует свой образ гения.
Почему мне захотелось тут об этом сказать? Да потому что книга, на которую я ссылаюсь наделала немало шумихи.
Она содержит в себе и около себя немало увлекательных фактов. Во-первых, большинство комментариев к ней говорят о том, что Набоков полностью режиссировал свои интервью. То есть собственноручно правил и вопросы журналистов, и последующее изложение статей в журналах и газетах. Увиденное мною недавно теле-интервью только подтверждает этот факт: журналист как дрессированная обезьянка задает вопросы, а Набоков на хорошем французском отвечает, читая с картонок-подсказок.
Почему он так делал? Как написала одна журналистка, отзываясь на всю ту же купленную мною книгу, о Набокове:
«Потому что знал: даже великие слова могут быть искажены или преданы забвению. Если, конечно, не подстраховаться грамотным пиаром.»
Во-вторых, немаловажной составляющей автора все же является вера в себя, в свой гений, – упрямство, сродни фанатизму.
Я, опираясь на приемлемую мне терминологию, называю это материализацией. Может когда-нибудь такая терминология изменит суть вещей, но и сейчас я вижу в понятии материализации самой важной частью «превращение мысленных образов в материальные».
А интервью Набокова, как ничто другое, подтверждают у него наличие таких составляющих.
В заключение о пиаре и Набокове добавлю, что меня по прочтении отзывов о книге «Набоков о Набокове и прочем» и других трудов (например Н.Хрущева в книге «В гостях у Набокова») изрядно повеселили бесконечные споры о том, «бренд Набоков или не бред». Причем, сами спорщики зачастую не показывают или не знают того, что полемизируют друг с другом по поводу набоковской брендовости. А о чем же так шумно можно спорить, как не об известном всем символе или уже точнее «спорном бренде»?
Ремарки
1) Некоторые из публикаций, что есть в указанной книге, на русском языке частично находятся на сайте http://nabokow.ru. Частично – это примерно две странички книжного текста из десяти в каждом интервью. Или я не научилась сайтом пользоваться.
2) Многие публикации в оригинале, а также труды Набокова есть на сайте http://www.vladimirnabokov.ru/
