Фестивали – это, конечно, чудесно, но и тяжело. Сложно после них прийти в нормальный ритм жизни. Как после длительного путешествия по морю, организм с трудом перестраивается к обыденному режиму и на твердой земле его снова и снова раскачивает в такт волнам: вместо привычных жизненных событий и принятых ранее целей снова и снова хочется куда-то ехать, читать и слушать стихи, беспрерывно говорить о культуре. В то же время мозг уже явно устал и с трудом воспринимает окружающее или продуцирует законченные мысли.
Из полезного опыта и последствий феста, о котором нельзя забыть, – визуализация глубины поэтического слова. Даже не сомневаюсь, что такая моя формулировка, отличается дилетантской трактовкой и далека от совершенства, но именно она позволяет мне с точностью передать смысл. Как считают некоторые корифеи литературы, новый текст становится частью искусства в том случае, если слово в нем приобретает новые смыслы. Поэтому мои размышления привели меня к тому, что сначала предмет поэтического текста рассматривается с нескольких позиций, что способствует образности, а потом слово должно проверяться на «приобретение новых смыслов» при помощи визуализации его глубины. Одновременно, созданная в процессе написания рифма должна (как бы это верно сказать) отвечать определенному эталону. Получается такой себе понятный алгоритм, который только остается научиться верно применять на практике.
Второй еще более полезный урок: истина где-то рядом и ты ее чувствуешь (вот алгоритмы сочиняю, например), но от судьбы все равно не уйдешь. Ни одно замечание о моем творчестве не было для меня неожиданностью. При этом, внутренняя безалаберность позволяет писать так, как пишется. Внутренний цензор труслив или запуган и работает спустя рукава. Либо у него есть целый арсенал оправданий и аргументов той или иной стилистической/ орфографической/ грамматической или любой другой –ической оплошности. Причем, она вполне может быть возведена в особый ранг авторского слова/знака/ударения или чего угодно, лишь бы не находить более верный и правильный вариант. Где найти вдохновения себе – понятно, где же найти вдохновения для цензора – загадка. Для себя – в Крыму, но это к слову.
Ей надо сидеть взаперти и подмешивать в краски
Ангину, ветрянку, прыщи или прочую хворь. –
Она в них смешает нюансы занозной указкой,
И после – их в банки-закрутки и на антресоль.
Ей надо из погреба дать горку сажи и ваксу –
Раскрасит все книжки-раскраски в излюбленный цвет.
Оденет всем куклам старьё и нацистские каски.
Отправит ожившие яйца рептилий в омлет.
Залепит тепло от светила резиной и леской.
Исправит все рифмы в стихах на «ет» или же «овь».
Она так уныла, грустна, что покажется мерзкой, –
Ослепшая фея, отжившее чувство, после-любовь.
И нет мне разницы теперь, что аметисты –
Подарок сердца моего простой и чистый –
Лежат на дне под слоем зла воспоминаний.
Резона нет искриться мне сквозь пыль и грани
Своими чувствами. Любовь не перестанет
Рождать во мне всех проявлений экстремальных,
Но стала я закостенелым нигилистом
И отрицаю волшебство у аметистов.
Вот теперь я полноценный Мартин Иден. Образ, снившийся и мерещащийся в бытовом однообразии ещё со школьной скамьи, наконец-то со мной совпал: родители отдали мне не старую, но самую устаревшую стиральную машинку. Она дико гудит, выплескивает воду и выдавливает мыльную пену из щелей. Но зато стирает. А в её инструкции написано, сколько весит гимнастёрка. Теперь квартира пахнем порошком, кроме залы с хризантемами. А я постоянно что-то стираю и глажу. Иногда пачкаю, чтобы процесс не остановился. И все время что-то в голове пишу…
Мартин оптимизировал свой труд и определял, сколько движений надо было сделать, чтобы быстрее и легче гладить белье, – экономил время на учебу и старания дотянуться в своём уровне до возлюбленной. Как жаль, что у меня пропали идеалы и остались только стирка и глажка – приводят к чистоте, пусть и душевной, но вовсе не к наполненности. И очень хорошо отвлекают от потребности писать, а точнее её реализации – всё остаётся в выдуманном мире, не добираясь до бумаги. Главное, чтобы самая буранная фантазия, как волна из стиралки, не выплеснулась наружу и не накрыла пеной всё вокруг. Мартин же оказался социалистом и революционером, будучи мирным лириком.
Может быть, я правда мертвый ворон:
Перья неестественно торчат,
Клюв полуоткрыт. Подруги хором
Плачут надо мной и воронят
Отвлекают, призывают выше
Надо мной взлететь и с высоты
Каркать за покой. Чтобы услышал
Светлый горизонт. Чтоб из фаты
Осени – из кружев небосвода –
Влагою священной падал дождь.
Чтобы вся поникшая природа
Разделяла скорбный их галдёж.
Опубликовали новое интервью Бродского И.А. (Иосиф Бродский: Мой враг – вульгарность. Валентина Полухина). Как всегда читала с конца, т.к. чтение с начала вызывает тоску и ощущение, что собеседники ещё не доверяют друг другу и говорят каждый о своём. Вот откуда у меня такая самоуверенность? Или это как обязательная часть взросления – надо уметь сомневаться во всем и доверять только своим ощущениям. Тем более, что г-н Бродский И.А. говорит о чём-то схожем, но более внятно и более четко оговаривая важность. Зато чтение с конца почти всегда передает создавшуюся в тексте гармонию и помогает обострить внимание и увидеть ранее незамеченное.
Вообще всё интервью как всегда своевременно.
«…для поэта, если ты не пишешь, ты не существуешь. Духовное достижение становится профессиональным. Писать стихи – как психологический механизм молитвы, это обращение к Богу: ты не уверен, слышит ли Он тебя, но ты слышишь себя.»
И потом ещё про музыку, как продолжение моего вчерашнего обострения восторгов от концерта Вивальди для флейты:
«Однажды ночью слушал Моцарта и услышал то, чего я хотел достичь в своей жизни, в человеческих отношениях, а это возможно достичь только в искусстве. Цель поэзии – to strike this note, to get to a higher plane of regard.»
Похоже, ещё немного и я уверюсь в высшие силы. По крайней мере дважды в день возможность видеть подтверждение собственной включенности в космический разум вызывает обеспокоенности и провоцирует желание понять причины и следствия происходящего.
Статья для пущей сохранности в вордовском файле вот тут.
Сегодня четверг. Я очень надеюсь, что эта неделя закончится еще лучше предыдущей, и не только никто из близких для моих друзей и знакомых не умрёт, но и с моими близкими и знакомыми ничего скверного в виде инсульта не случится. На прошлой неделе самое плохое, что произошло, – это у женщины прихватило сердце прямо на улице.
Сознательно говорю все это, чтобы полоса смертей и инсультов осталась в сентябре. Пусть будут любые космические неожиданности, но приносят они только хорошее.
Моей бабушке лучше, соседа забрали домой из больницы, значит дальше не только все, но и всё должно пойти на поправку. Космос не может долго гневаться на человечество, иначе ему уже гневаться будет не на кого. Да и вряд ли уже получится, исходя из правила синергии.