Алиса Пилах

Делаю очередные попытки дочитать книгу Нины Хрущевой «В гостях у Набокова». По-пытки мои связаны с тем, что всю первую часть автор был и, судя по всему, остался под властью единственной мысли: «Набоков – гений, он сам об этом знал и постоянно всем об этом напоминал, поэтому ответной реакцией на него может быть только раздражение». И вот с этим раздражением приходится постоянно мириться. Причем меня еще удручают постоянные сравнения Набокова с Пушкиным. Это еще один забавляющий меня факт: Набоков тоже мог весь мир не любить, но его гений позволял ему об окружающем писать с некоторой любовью настолько, чтобы можно было читать с некоторым удовольствием. О книгу Хрущевой этого сказать не могу. Читаю потому что есть интересные мысли, а до радости от текста очень далеко.
Хотя одна мысль Хрущевой меня порадовала. Коротко ее можно изложить так: «Набоков, будучи русским гением, не страдал за свою гениальность ни разу». Как другие не страдал. В тюрьме не сидел, детей не лишался, до старости дожил. Тут надо еще обязательно добавить, что он был великим пиарщиком и сам себя сделал. И эти две составляющие делают его и еще больше гением, и еще больше не страдающим. Вот тут уже имхо, настолько гением, чтобы ото всех страданий себя уберечь или хотя бы скрыть ото всех свою реакцию.