Ты знаешь, мой собачий нрав тобою успокоен:
Не скулю, брешу все реже, реже вою,
Ищу для этого укромный угол или куст.
И если выглянешь во двор, он будет пуст.
Следы твои на щебневой дорожке не согреваю брюхом.
Реже навостряю ухо
В ожидании услышать свое имя. –
Уже научен: это напряженье – зря.
И лапы не в порезах, не кровят,
А как болели…
(Ты) знаешь, мой собачий нрав обрел другое тело.
Как будто бы.
Не ожидаю больше ласки и тепла. –
И вся собачья верность утекла
По той реке, в которой ты топила
Моих сестер.
И если по привычке ты в упор
Посмотришь на меня – не ожидай почтенья.
Я – не утопленник. – И потому прощенья
Моего тебе не надо.
Но по веленью твоему, другому – знай: я рядом.
22.02.2009 в 14:44
Ох уж эти точки и тире:) Живые образы. И все воспринялось хорошо, кроме последней строчки: тут я, честно говоря, запуталась в велениях:-\
22.02.2009 в 16:53
Ах, Катя… Это грустый переход от лирического героя ко мне. Я могла бы его оформить как постскриптум или удалить. Только толку?… Я сама запуталась.