Что пришло, что прожгло, что прошло…
Жизнь свела – а потом развела.
Не друзья собрались за столом –
Это память в сосудах-телах.
День рожденья – всего лишь часы.
Дрожь струны – словно ритм на виске.
Взял гитару упрошенный сын,
И запели о белой реке.
А мы – два поколения.
Аккорды – только ритмы бьют.
Не до самозабвения,
А до самораскрытия.
И звук заполнил комнату,
Из наших душ исторгнутый,
И хрипотца знакомая –
По резкой песне ворона.
Пусть экстаз – но до дна донырни,
До холодных объятий ключа.
И, как правда, зажгутся огни,
Озарят… Но об этом – молчат.
Захлебнусь этим светом на дне:
Не иллюзия – сути верней!
Я ору – не об этом, о нет!
И – об этом: о тусклом окне.
-»А смерть считает до семи»…
А кто – уже сосчитаны.
Виват, многоголосица!
Ты в эту ночь – защита нам!
В трудах своих ремесленных,
В огарках дней обыденных
Мы сопли не развесили,
Но смерть – найдёт, что вытереть.
Опустела усталая ночь.
Рослый сын притулился к плечу,
Откровенность плеснув, как вино:
«Знаешь, мам..» – но об этом – молчу.
Кузя Пруткова (с)