- Поймаешь мотылька рукою?
- Зачем?
- Белесость его крыльев
останется на миг с тобою
и после разлетится пылью…
или прахом…
а когда он взмахом
разбитой общности чешуек
попробует взлететь с ладони,
то ты поймешь,
о чем тоскует
и будто стонет
цефеида
в туманно-томном небосводе,
когда выходит на восходе
и душит брызгами лучей
остатки звезд
корона солнца.
Затасканный этюд – картинка в кляксах –
Валяется у дерева в траве,
И старая ухоженная такса
Обнюхивает лист. На голове
У памятника наглые вороны.
Брусчатка тротуара заскрипит
Под каблуками. Сотни миллионов
Проходят каждый день. Архимандрит
Сидит на лавке, вперив взгляд в дорожку,
Хрустя суставами уставших белых рук.
И четки под ногами понемножку
Катаются. Недавний легкий стук
Падения не распугал пернатых.
И такса не заметила урон
Хозяина на лавке. Лишь распятый
Откликнется на каждый вздох и стон.
Мы встретились с намерением читать стихи
И блестеть как вымытая посуда.
В принципе, всё так и начиналось,
Можно было бы даже сказать, что замысел удался,
Если бы не любовь к спиртному и марихуане.
Блюя, в последнюю очередь вспоминаешь Бродского.
Однако желание себя оправдать приводит к сопоставлению с Буковски.
Мы были еще одними непризнанными, но валяясь на горячем песке,
Думали об этом меньше всего.
Майская Леся (с)
впервые увидела здесь
«Мне только три дня отроду.
Я, наверно, не справлюсь» -
Шепчет Алиса городу,
Рассматривая свой палец,
Торчащий из босоножка.
Суфлер из окошка: «Бороться!»
Алиса изумленно: «Зачем?»
Суфлер: «За место под солнцем»
Алиса: «Не хочу».
Суфлер: «Придется».
……………………………………….
Алиса не любит пляжников.
Взрослых. И детей тоже.
Хотя дети – существа хорошие…
Но взрослые держат за вожжи их,
В шезлонгах на пляже лёжа,
Сгорая, как в печке коржики.
Алиса боится, переступая тела их влажные,
Ненароком задеть.
Любого тронь – съест заживо.
Места на песке между туловищ -
Не хватит упасть вишенке,
Алиса идет и думает:
«Скорее Дождь гулять вышел бы»,
Разогнал бы по домам это месиво»
Суфлер из месива: «Так нельзя».
Алиса: «Зато весело».
………………………………………….
Алиса все время задается вопросами:
«Почему именно под солнцем,
не под звездами?»
Суфлер тут как тут: «Потому что солнце
в нашей области -
Самая серьезная звезда!»…
Но Алисе с ее несерьезностью
Этот факт не кажется доказательством:
«Издевательство!, -
произносит Алиса с тоской. -
Мне уж лучше бы фонарь тусклый,
только свой!»
Суфлер: «Говоришь, как вчерашняя».
Алиса обижается, важничает,
Отворачивается в другую сторону:
«Ничуть не вчерашняя.
Мне уже три дня отроду».
…………………………………………….
Из блокнота на меня – глаза влажные.
«Алиса, что с тобой?»
«Неважно мне».
«Алиса, будь сильной!»
Алиса ложится на спИну,
Рассматривает меня, как картину.
С лицом кислым, как огурец квашеный
Спрашивает меня, как быть дальше ей.
Алиса: «Мне только три дня отроду»…
(Суфлер подает салфетку,
Алиса сморкается)
Алиса: «А мне уже жизнь испортили»…
Суфлер улыбается,
сам себе апплодирует, кланяется:
«Я ведь предупреждал:
за место под солнцем
Нужно горбатиться!»
Алиса: «Но я не могу так вовсе.
Я не пляжница!».
«Старайся.
Больной притворяйся. Или льготником.
Гляди, и уступит кто-нибудь…»
«Не охотно мне»…
…………………………………………….
Алиса думает:
«Вот исчезну – тогда все хватятся!»
Дождь одевает балетки, разминается
Пляж становится похожим на пустой противень.
Исчезают люди с телами потными.
Алиса в дожде растворяется.
.
.
.
это стихотворение с совершенно неожиданным для меня отзывом есть вот здесь
материализация – отличный инструмент для того, чтобы воплотить свои мечты в жизнь! но иногда процесс становится намного важнее результута. и я не смогла пройти мимо яркого примера неверного применения М.
45-летний британец Грэм Парк после 26 лет беспрерывных усилий собрал кубик Рубика, установив своеобразный антирекорд по самому долгому собиранию. По словам Парка, когда ему это удалось, он разрыдался. В течение многих лет британец не мог спокойно спать, мучаясь над головоломкой. Кубик Рубика стал для Парка настоящим наваждением. Парк даже приобрел «профессиональные» болезни кисти и спины. Кубик едва не разрушил его семейную жизнь: брак неоднократно стоял на грани распада.
не правда ли, стойкость достойная восхищения и некоторой жалости. в той же статье, откуда я вычитала рассказ об этом бедняге, сказано, что мировой рекорд собирания кубика составляет 9,86 секунды. а еще я высчитала, что Парку понадобилось более чем в 10 млн. раз больше времени на сбор кубика, чем мировому рекордсмену.
из чего у меня есть обнадеживающий для всех нас вывод: любое потраченное на материализацию время не является преувеличенным. не надо огорчаться, что что-то идет медленнее, чем хотелось бы. медленнее, чем у других. вряд ли у вас и у меня получится вот так вот в 10 млн. раз дольше материализовывать 
так как я в это верю: в быструю материлизацию и важность результата, а не процесса!
Герда, расскажи сегодня Каю:
Зеркала – не злые. Сказки лгут.
Ярко, многокрасочно сверкают
Их осколки – искры на снегу.
Ты ещё любуешься, романтик…
Да, ты рад, но как-то тускло рад:
Раньше нам казалось – бриллианты,
А теперь – всего лишь мишура.
Времена инфляции понятий,
Принципов, фантазий и валют…
Мода на поступки, взгляды, платья
Загрубляет вечную шкалу.
Показные чувства раздуваем,
Настоящих – в слабости – бежим…
Вместо голоска сердечной тайны
Слышим стон растянутых пружин.
Может быть.
Денёк, спасибо, слышишь? –
За подарок: искры на снегу.
Тормозя подклеенною лыжей,
По улыбкам радуги бегу…
Кузя Пруткова (с)
Что пришло, что прожгло, что прошло…
Жизнь свела – а потом развела.
Не друзья собрались за столом –
Это память в сосудах-телах.
День рожденья – всего лишь часы.
Дрожь струны – словно ритм на виске.
Взял гитару упрошенный сын,
И запели о белой реке.
А мы – два поколения.
Аккорды – только ритмы бьют.
Не до самозабвения,
А до самораскрытия.
И звук заполнил комнату,
Из наших душ исторгнутый,
И хрипотца знакомая –
По резкой песне ворона.
Пусть экстаз – но до дна донырни,
До холодных объятий ключа.
И, как правда, зажгутся огни,
Озарят… Но об этом – молчат.
Захлебнусь этим светом на дне:
Не иллюзия – сути верней!
Я ору – не об этом, о нет!
И – об этом: о тусклом окне.
-»А смерть считает до семи»…
А кто – уже сосчитаны.
Виват, многоголосица!
Ты в эту ночь – защита нам!
В трудах своих ремесленных,
В огарках дней обыденных
Мы сопли не развесили,
Но смерть – найдёт, что вытереть.
Опустела усталая ночь.
Рослый сын притулился к плечу,
Откровенность плеснув, как вино:
«Знаешь, мам..» – но об этом – молчу.
Кузя Пруткова (с)