Если кто-нибудь, проходя мимо сайта, заметит, что кроме кромешной тишины на нем появилась новая ссылка на Галерею Тайского йога-массажа Юлии Рыбиной, то уверена – он будет приятно удивлен. Как положено, я сразу полезла в Дневник. А потом уже в фотогалереи, где цветов больше, чем у ботаников и т.д.
И мне остается только порадоваться, что мечты друзей сбываются, и поздравить Юлю с успешным возвращением из Тайланда и появлением сайта.
Не могу смолчать и не поделиться впечатлениями. Большинство из моих знакомых «стесняются своего» творчества. Как и я, впрочем.
А тут Такой пример того, что человек не стесняется, но и рекламирует его и продвигает в массы. И каким необычным образом! Рекламной листовкой, которую моей подруге вручил грустный студент на входе в национальный университет! Оригинально, свежо, привлекает внимание. А приписка в конце текстов о том, что можно писать, отправлять смс-ки и участвовать в вечерах автора (кстати, не указано в качестве кого именно, поэтому полный простор для буйной фантазии!), усиливает ощущение сопричастности с творчеством автора. Вот он – Пример!
Листовка, лицевая сторона
Листовка, обратная сторона
Перьеносец сидел на подоконнике и поджидал проезжащие мимо машины. Он прижимался мордашкой к стеклу, оставлял запотевшие кружочки и, не мигая, смотрел на дорогу. После каждой промчавшейся легковушки он медленно, чтобы не пропустить новую, наклонялся к листу бумаги, лежащему рядом, и ставил короткую четкую черту. После автобуса или грузовика – две. И снова пристально вглядывался за стекло.
За его спиной Автор раскачивался в кресле-качалке и хмурился после каждого нового штриха. После трех подряд он недовольно заворчал перьеносцу:
– Порядочные музы так себя не ведут, – он прикусил перо, кашлянул и продолжил, – ты молчишь весь день! Весь этот бесполезный день! Я не написал ни строчки. Ни слова. Ни черточки!
Автор куснул перо до полвины, хрустнул им на весь кабинет, оттолкнулся ногами от пола, резко качнулся на качалке и сделал попытку встать с кресла. Перьеносец в ответ только пошевелил полосатым носком носка с подоконника.
– Брось считать ворон! – Не выдержал писатель и с тяжелым вздохом повалился обратно в кресло. – Мне нужна твоя помощь именно сейчас…
В комнате повисло молчание. Его разбавляли часы своим тиканьем и скрип новой проставляемой перьеносцем черты. За стеклом на уровне мальчика спланировал ворон. Напротив окна, по другую сторону от дороги, на тусклом тополе их сидело больше джины.
– Я их не считаю. – Ответил мальчик. – А если бы считал, то они бы обиделись и мешали бы своим карканьем.
– Что же ты считаешь? – Изумился Автор, замерев с креслом в горизонтальном положении, наклонив вбок голову и поняв перо над головой в вытянутой руке.
В ответ на шорохи и крайне удивленный тон писателя перьеносец наконец-то повернулся к нему всем телом: сел на подоконнике, свесил с него ноги, – и вперился тем же немигающим взглядом, каким он смотрел на дорогу, в писателя. Потом глубоко вздохнул и тихим строгим голосом, каким говорят взрослые с малышами, сказал:
– Даже не считаю, а считываю! Считываю закономерности в поведении машин.
За окном самый большой ворон слетел с тополя и несколькими взмахами крыльев приблизился к окну.
– Чтобы увидеть логику.
Ворон приближался и уже были видны его черные глаза и седеющий хохолок.
– Ты добавишь фантазии и опишешь её, как автор.
Перьеносец умолк.
В комнате всё замерло, затихли часы.
Ворон заполнил размахом своих крыльев всё пространство за окном и с громким резким «кар» врезался в окно и растекся по нему пятном Роршаха.
В комнате потемнело.
Автор поднёс к лицу измятое перо – самое светлое пятно в комнате – и жалобно забубнил:
– Надо написать маме. Я давно ей не писал. А пора бы уже. Пора. И есть о чем!
Смотрела гравюры Гюстава Доре, и пришла мне в голову мысль, что картины очень ярко отражают настроения общества: раньше (во времена Доре) рисовали и писали о страшных больших чудовищах, исследуя неизвестный пугающий мир, а сейчас Камерон нарисовал в «Аватаре» синих искрящихся человечков, как выразителей частной потребности в общении. Герои фильма именно сини и выше ростом, чем люди, любят природу и доверяют не только друг другу, но и чужакам. В общем-то такой себе идеал Homo sapiens.
«И вечная мука — вечно молчать, не говорить как раз о том, что есть истинно твое и единственно настоящее, требующее наиболее законно выражения, то есть следа, воплощения и сохранения хотя бы в слове!»
Бунин И.А. «Книга»
Ну как ещё можно реагировать на такие новости об «академическом сраче», кроме нескрываемой радости? Время сейчас такое! – Бескультурье и потому решение вопросов на любом интеллектуальном и (бес)культурном уровне только посредством скандального выяснения отношения. И если так академики себя ведут, то что уж говорить об обычных людях? Хвалить, т.к. могли же и набить лица друг другу.
Ментальные часы перевела:
На них теперь всегда почти двенадцать.
И всё, кроме тебя, – ночная мгла,
Глаза твои как звезды в ней искрятся.
Они вместе! На открытии выставки Тима 
Бертон велик, начиная с «Битлджуса», а Хелена для меня навсегда останеться самой незабываемой Офелией ( «Гамлет», 1990). Ещё немного Марлой Сингер (подруга героя «Бойцовского клуба»), но Офелией много больше.
И вот теперь я хочу на выставку в Нью-Йорк и с таким же нетерпением жду премьеры «Алисы в стране чудес». На 4 марта просьба ничего не планировать! Премьера!!!
Фотографий много с выставки вот тут, а пара хороших сайтов про Бертона вот и вот.
Что может сильнее удивлять, чем свежая чужая мысль? – Чужая мысль, вторящая твоей невысказанной.
